«Ронины: Люди-волны в средневековой Японии»
«Ронины: Люди-волны в средневековой Японии»
«Увлекаясь лже-историей, вы пропустите все самое захватывающее – то, что случалось на самом деле!» - с таким настроением в субботу прошла лекция Федора Архангельского, посвященная такому продукту японского общества как «ронины», «люди-волны» или самураи, оставшиеся без господина.
Невозможно осознать причины этого явления без общего представления о том, что такое японский сёгунат и основных вех его истории. Династии военного правления сами, подобно волнам, поднимались гребнями выдающихся полководцев и затухали в следующих поколениях наследников. Смены сёгунов вели к кровавым междоусобным войнам, а те оставляли после себя полчища «бездомных» самураев.
На лекции мы узнали, как решались проблемы такой «безработицы»: от организации шпионской сети на правительственном уровне, до личных поисков на пути служения изящным искусствам или пополнения рядов криминального мира «якудза».
Три интересных факта:
-
История о «47 ронинах» основана на реальных событиях и имела невероятный «медийный успех» своего времени; первая постановка театра кабуки этого сюжета была поставлена на следующий день после казни реальных участников событий.
- Звучное название «якудза», которое носят японские бандиты, образовалось из японских цифр 八九三 – самой невыигрышной комбинации в популярной азартной игре; именно в мире азартных игр и зародилось движение «Якудза» в Японии 19 века. В одну из них (тёхан или "чет-нечет") мы сыграли прямо на лекции.
- Романтизированный образ «неприкаянного воина-ронина», невероятно популярный в игровом искусстве самой Японии, стал кассовым сюжетом не только легендарных вестернов 60-х. Интерес к этому образу не пропадает до сих пор: например, «Мандалорец» (2023г.) из вселенной «Звездных войн» является прямой корреляцией «боевого монаха из секты Фукэ», одетого в «кимоно» из фантастического металла. Таков путь!
__
«Для меня понимание японского светского искусства XVII—XIX веков затруднительно без глубокого осмысления образа городских низов, людей, так или иначе оказавшихся "за бортом" установившейся социальной иерархии. Особое место здесь занимают ронины, люди, чьё драматичное падение с вершины общества на самое его дно подталкивало их к избранию самых разнообразных жизненных путей — воинское искусство и каллиграфия, поэзия и путешествия, разбой и наёмничество, месть и молитва... Ронин в полной мере воплощает в себе японскую идею укиё, которой я посвящаю свои работы и исследования»
